Алексей Кручковский в рамках свей серии интервью с писателями и поэтами эмиграции поговорил с одной из главных сегодня авторок автофикшна Еганой Джаббаровой. Это получился большой разговор о письме и о том, что для письма нужно: дом, музыка, кино, честность или отсутствие всего этого. 

Публикуем дневник, который вёл Алексей Дмитриев на протяжении нескольких месяцев перед эмиграцией в 2022 году. Это большое художественное размышление о работе, городах, юности, наркотиках (никого не призываем, будьте бдительны!), человеке, счастье и времени.

Четверть века назад Россия шагнула в неизвестность: власть сменилась, страна оказалась между хаосом 1990-х и «стабильностью» путинской эпохи, и никто не знал, куда всё повернёт. Это было странное и острое время: война в Чечне и «Гарри Поттер», национализм и новые ТЦ, Земфира и армейские будни, глянец и бедность, надежда и страх. Всё перемешано, всё зыбко.

RIMA и журнал Демагог заглядывают в это переходное состояние через архив «Еженедельного журнала», одного из главных независимых медиа тех лет, и пытаются найти следы сегодняшней России в фотографиях 2001–2003 годов.

В 2022 году в стране, которую многие считают колыбелью персидского кинематографа, прошли массовые протесты. Их триггером стала гибель Махсы Амини — девушку избили сотрудники Назидательного патруля, которые посчитали, что она «неподобающим образом» носит хиджаб. Зимой 2025 года в Иране начались новые волнения из-за экономической и социальной напряжённости. Кинокритик Тимур Алиев рассказывает, что в последние несколько лет происходит с режиссёрами, которые представляют страну на мировой арене, в том числе показывая своё кино в России.

Один из тех брендов, по которым больше всего скучают россияне, как говорят аналитики, это IKEA, что неслучайно: шведский магазин мебели появился в России в самом начале эпохи экономического роста, а вместе с ним — потребности в комфорте и уюте, поэтому IKEA во многом создавала и определяла облик страны. Об этом написала Соня Хананашвили, дизайнерка журнала, проанализировавшая десятки каталогов шведскоязычного оригинала и русскоязычных адаптаций, чтобы понять, как бренд говорил с покупателем через рекламы и каталоги и почему этот разговор этому покупателю оказался так дорог.

Как сосуществуют поэзия и время, её рождающее или убивающее? Главный редактор Федя Отрощенко написал большое филологическое эссе, где соединяет поэтический цикл «Жители барака» Игоря Холина и стихи Леонида Аронзона, которые вместе создают единый миф с адом и раем и центрообразующей пустотой в центре. По мысли Феди, это попытка послевоенного, послесталинского времени перепридумать поэтический язык и — шире — мироописание. 

Зиновий Зиник продолжает реконструировать мир андеграундной Москвы конца 1960-х годов в своём мемуарном романе «Украденный почерк». В новом эпизоде герои приходят на журфикс учёного Яника Кагана, в его избушку, которая, впрочем, больше напоминала полицейскую будку Доктора Кто. 

Зиник восстанавливает как сами разговоры о последнем слове Синявского на суде, Диккенсе, его переводчиках, Леониде Леонове, допросах на Лубянке и Ленинградской тюремно-психиатрической больнице, так и сам игровой стиль этого общения: здесь, как в буриме, каждое слово многозначно и рождает новые и новые ответвления мысли. 

Вчера в рамках проекта «24» вышла книга стихов Евгении Лавут «Тупые и острые предметы». Наш главный редактор Федя Отрощенко считает, что это одна из важнейших поэтических книг последнего времени. О том, как устроен сборник, почему забывается филологическое образование и чем есть кашу, читайте в рецензии.

В Таллинне закончился один из крупнейших кинофестивалей Европы PÖFF, где показали более пятисот новых фильмов: смешных, страшных, ироничных, красивых и по-настоящему живых. О том, на какие новинки фестиваля стоит обратить особенное внимание, рассказал журналист и культуролог Ян Левченко.

В воскресенье в Париже умер великий художник Эрик Булатов. В его творчестве всегда была надежда, возможность выйти из мрачной реальности, причём он давал её самым жалким, даже ущербным. Наш главный редактор Федя Отрощенко написал текст о живописи Эрика Булатова, чем он отличался от соц-арта, чем похож на Куинджи и классиков эпохи Возрождения, почему использовал слова-паразиты и за что мы его так любим.