Десять лет назад я впервые посмотрел сериал «Твин Пикс».
«Совы не то, чем кажутся», «чертовски вкусный кофе», «я никогда не видел столько деревьев» — фразы, которые мгновенно стали культовыми. Героини и герои из 1990-х, в которых невозможно было не влюбиться, даже сквозь годы и стекло экрана.
Свет фар, освещающий дорогу в темноте. Неразгаданные тайны. И, конечно, музыка Анджело Бадаламенти, от которой до сих пор каждый раз мурашки.
Больше всего меня, как и многих других, пугали сцены из Чёрного Вигвама — культового пространства с красными шторами и чёрно-белым полом, где герои сталкиваются с потусторонними силами.
Диалоги в этой локации записывались необычным способом: актёры произносили реплики задом наперёд, реверсивно, а уже на монтаже звук возвращали в нормальный порядок. В результате возникал странный, искажающий эффект — одновременно завораживающий и тревожный, особенно в сочетании с визуальным рядом и сюжетом.
Этот иррациональный ужас был описан ещё за двадцать лет до выхода «Твин Пикса». В своём эссе японский учёный и инженер-робототехник Масахиро Мори попытался объяснить чувство тревоги, возникающее при столкновении с почти человекоподобными объектами. Это явление он назвал эффектом «зловещей долины».
Мори заметил, что после достижения определённого уровня сходства с человеком роботы начинали вызывать не симпатию, а дискомфорт — из-за мельчайших несоответствий во внешности и движениях. Позднее исследователи связывали этот эффект со страхом инаковости, боязнью заражения (например, из-за неестественного цвета кожи или поведения), а также с напоминанием о конечности жизни: человекоподобные машины напоминали мёртвые оболочки, странным образом наделённые жизнью.
Сегодня с этим эффектом мы сталкиваемся почти ежедневно — в текстах, которые читаем, в видео и аудио, которые смотрим и слушаем. В 2026 году трудно представить, что когда-то мы жили без ChatGPT, нейросгенерированных котиков в рилсах и искусственных копий живых людей, пытающихся продать нам буквально всё.
Дэвид Линч, осознанно или нет, почти дословно проиллюстрировал эту реальность ещё в девяностые годы — «Твин Пиксе». Одним из главных лейтмотивов сериала становится дуальность. Уже в названии — Twin Peaks, «двойные вершины» — заложено это расщепление (что можно интерпретировать, как Чёрный и Белый вигвам).
Двойная жизнь Лоры Палмер, прилежной ученицы днём и потерянной девушки с зависимостями и случайными связями — ночью. Лора Палмер, которая, с одной стороны, мертва, а с другой — остаётся центром повествования. Сериал рассказывает прежде всего о её жизни и загадочной смерти.
Наконец, тема доппельгангеров — злых двойников персонажей, источников хаоса и насилия, с их странными неестественными движениями и поведением.
Все эти звуковые искажения, странные элементы мимики, двойники живых людей с пустыми глазами. В следующий раз, когда будете говорить кому-то или себе «Ну, это сюр какой-то!» — знайте, судя по всему, вы правы.
По сюжету сериала, души людей, в чьи тела вселились тёмные силы, исчезают в электрическом токе. И, возможно, несмотря на критику необъяснимых финалов и резких сюжетных поворотов, Дэвид Линч прекрасно понимал, о чём говорил.
Однажды летней жаркой ночью я сидел на балконе, работал, монтировал курс, в котором объяснялось, как с помощью своего голоса, а в том случае — крика, высвободить эмоции. Женщина, которая вела курс, с улыбкой, спокойно объяснила, что нужно уткнуться в подушку и выплеснуть всю свою негативную энергию. После чего перешла к действию — и начала кричать.
В жизни это была бы, вероятно, достаточно драматичная сцена. Но когда человеческий вопль, полный отчаяния, боли, всех тяжёлых моментов живого человека проходит через фильтр нейросети, добавляя странные щелчки, неестественные паузы и шумы, как будто раздающиеся из космических глубин…
Было темно, тучи закрыли небо. Мне стало страшно.