Сегодня исполняется 80 лет со дня рождения американского режиссёра Дэвида Линча, который в прошлом году покинул мир после продолжительной борьбы с эмфиземой лёгких. В своём новом эссе редактор Демагога Дюша Лунце размышляет о том, как киноприёмы Линча предсказали наше отношение к нейросетям.

Один из тех брендов, по которым больше всего скучают россияне, как говорят аналитики, это IKEA, что неслучайно: шведский магазин мебели появился в России в самом начале эпохи экономического роста, а вместе с ним — потребности в комфорте и уюте, поэтому IKEA во многом создавала и определяла облик страны. Об этом написала Соня Хананашвили, дизайнерка журнала, проанализировавшая десятки каталогов шведскоязычного оригинала и русскоязычных адаптаций, чтобы понять, как бренд говорил с покупателем через рекламы и каталоги и почему этот разговор этому покупателю оказался так дорог.

Как сосуществуют поэзия и время, её рождающее или убивающее? Главный редактор Федя Отрощенко написал большое филологическое эссе, где соединяет поэтический цикл «Жители барака» Игоря Холина и стихи Леонида Аронзона, которые вместе создают единый миф с адом и раем и центрообразующей пустотой в центре. По мысли Феди, это попытка послевоенного, послесталинского времени перепридумать поэтический язык и — шире — мироописание. 

Зиновий Зиник продолжает реконструировать мир андеграундной Москвы конца 1960-х годов в своём мемуарном романе «Украденный почерк». В новом эпизоде герои приходят на журфикс учёного Яника Кагана, в его избушку, которая, впрочем, больше напоминала полицейскую будку Доктора Кто. 

Зиник восстанавливает как сами разговоры о последнем слове Синявского на суде, Диккенсе, его переводчиках, Леониде Леонове, допросах на Лубянке и Ленинградской тюремно-психиатрической больнице, так и сам игровой стиль этого общения: здесь, как в буриме, каждое слово многозначно и рождает новые и новые ответвления мысли. 

Ровно 99 лет назад в Лондоне вышло первое отдельное издание «Винни-Пуха» английского писателя Алана Милна. Редактор Федя Отрощенко рассуждает о том, почему мы так любим Корнея Чуковского, Алана Милна, Туве Янссон и всех-всех-всех, как власть пытается использовать детскую литературу и почему сама детская литература — пространство свободы.

Фильм «Апрель» — радикальное кино о нелегальных абортах — получил специальный приз жюри на Венецианском фестивале в прошлом году и сейчас вышел в прокат в Европе.

Киновед и кинокритик Асса Новикова написала о том, почему одна из самых заметных режиссёрок молодого поколения в Грузии Деа Кулумбегашвили оказалась непризнанной на родине, как она разрушает табу, давая посмотреть на мир глазами женщины, и почему это политический жест.

К началу учебного года Асса Новикова написала о своём опыте учёбы в России и в Европе, у американских профессоров и у португальских. В каждой культуре сложилась своя традиция, свой подход к преподаванию. О том, какой из них лучше и как это связано с историей страны и обществом, — в эссе Ассы.

Тони Старк — нарцисс со сложным характером или герой, которого нам не хватало в начале 21 века?

Советское кино, ассоциирующееся раньше с чем-то добрым и светлым, после 24 февраля стало частью государственного нарратива: Валерия поёт оттпепельную песню Марка Бернеса «С чего начинается родина» на фоне руин, «Крылатые качели» перепевает Дима Билан и посвящает детям Донбасса, а фильмы «А зори здесь тихие», «В бой идут одни старики», «Они сражались за родину» становятся в один ряд с пропагандистскими лозунгами в поддержку войны.

Киновед и кинокритик Асса Новикова, занимающаяся историей советского кино, написала эссе о том, как война отобрала у нас культурную память, почему теперь сложно воспринимать творчество Василия Шукшина или Динары Асановой, но так притягательны страшные по содержанию документальные фильмы о войне в Украине.

В новом эпизоде мемуарного романа Зиновия Зиника «Украденный почерк» группа гуляющих по Москве под предводительством своего учителя Александра Асаркана, легендарного бродячего философа 1960-х, заходит в лавку старьёвщика.

Лавка с матрёшками, самоварами, ступками и медными тазами оказывается местом пересечения Ленинградской тюремно-психиатрической больницы с пытками инакомыслящих и Франции Альбера Камю и Жан-Поль Сартра — бесконечно далёкими и одновременно бесконечно близкими друг к другу.