Любой религиозный культ, граничащий с идолопоклонством, порождает своих инакомыслящих, диссидентов и бунтарей. В новом пародийном эпизоде «Украденного почерка» лояльность нашего юного героя-мемуариста Зиника своему духовному наставнику Асаркану проверяется на стойкость в напряжённом общении за тарелкой бульона у Ирины Уваровой с опытным учеником бродячего философа, который пытается подорвать культ личности Асаркана, разоблачая фетишизм его старого пиджака.

Следуя за героем мемуарного романа Зиновия Зиника «Украденный почерк», мы продолжаем исследовать мир андеграундной Москвы конца 1960-х годов, знакомясь с новыми героями и хитросплетениями связей между ними. В новом эпизоде в поисках магнитофона для записи концерта Зиновия Воаса мы попадаем в квартиру легендарной Ирины Уваровой, театроведа или, как называет её шелкограф Виктор Иоэльс, кукловеда.

В её старой интеллигентской квартире, как на театральной сцене, смешиваются верх и низ, частное и общественное: за истёртыми бархатными портьерами дети перепечатывают «Мастера и Маргариту» и письма протеста, а разговоры об общих знакомых превращаются в рассуждения о власти и человеке. 

Современная культура группиз — фанаток, спящих с известными музыкантами — уходит корнями в два больших явления 1960-х годов: рок-н-ролл и вторую волну феминизма. Секс тогда стал ассоциироваться с протестом («Занимайтесь любовью, а не войной»): не зря, говоря о сексуальной революции, мы в первую очередь думаем о фестивале «Вудсток» 1969 года. Девушки таким образом проникали в мужское пространство рок-сцены, меняя историю музыки. 

Исследовательница музыки Варя Левонтин написала большую статью об истории группиз: что двигало девушками, как к этому явлению относились разные поколения феминисток, откуда возникала такая культура и во что превратилась. 

Должны предупредить, что в статье описываются отношения с несовершеннолетними, домогательства и насилие.

Арест 1965 года Синявского и Даниэля, опубликовавших свою «антисоветскую» прозу за границей, положил начало диссидентскому движению в Советском Союзе. Освобождённый после пяти лет заключения, Андрей Синявский принял в 1973 году приглашение университета Сорбонны в Париже, отбыл во Францию и больше в Россию не возвращался. Он оказался записанным во враги и советским официозом, и одновременно консервативными кругами российских патриотов в эмиграции. Провозглашённое одиночество стало для Синявского демонстративной позицией писателя.

Публикуем мемуарное эссе Зиновия Зиника, частого гостя в парижском доме Синявских и регулярного автора их журнала «Синтаксис» — независимой платформы для новых имён в литературе в эпоху третьей волны эмиграции из России 1970–1990-х годов.

70 лет назад, 25 февраля 1956 года, Н. С. Хрущёв прочитал секретный доклад «О культе личности и его последствиях», с которого началась «оттепель». Наш редактор Федя Отрощенко написал о том, почему мы до сих пор живём в шестидесятых.

Сегодня исполняется 80 лет со дня рождения американского режиссёра Дэвида Линча, который в прошлом году покинул мир после продолжительной борьбы с эмфиземой лёгких. В своём новом эссе редактор Демагога Дюша Лунце размышляет о том, как киноприёмы Линча предсказали наше отношение к нейросетям.

Один из тех брендов, по которым больше всего скучают россияне, как говорят аналитики, это IKEA, что неслучайно: шведский магазин мебели появился в России в самом начале эпохи экономического роста, а вместе с ним — потребности в комфорте и уюте, поэтому IKEA во многом создавала и определяла облик страны. Об этом написала Соня Хананашвили, дизайнерка журнала, проанализировавшая десятки каталогов шведскоязычного оригинала и русскоязычных адаптаций, чтобы понять, как бренд говорил с покупателем через рекламы и каталоги и почему этот разговор этому покупателю оказался так дорог.

Как сосуществуют поэзия и время, её рождающее или убивающее? Главный редактор Федя Отрощенко написал большое филологическое эссе, где соединяет поэтический цикл «Жители барака» Игоря Холина и стихи Леонида Аронзона, которые вместе создают единый миф с адом и раем и центрообразующей пустотой в центре. По мысли Феди, это попытка послевоенного, послесталинского времени перепридумать поэтический язык и — шире — мироописание. 

Зиновий Зиник продолжает реконструировать мир андеграундной Москвы конца 1960-х годов в своём мемуарном романе «Украденный почерк». В новом эпизоде герои приходят на журфикс учёного Яника Кагана, в его избушку, которая, впрочем, больше напоминала полицейскую будку Доктора Кто. 

Зиник восстанавливает как сами разговоры о последнем слове Синявского на суде, Диккенсе, его переводчиках, Леониде Леонове, допросах на Лубянке и Ленинградской тюремно-психиатрической больнице, так и сам игровой стиль этого общения: здесь, как в буриме, каждое слово многозначно и рождает новые и новые ответвления мысли. 

Ровно 99 лет назад в Лондоне вышло первое отдельное издание «Винни-Пуха» английского писателя Алана Милна. Редактор Федя Отрощенко рассуждает о том, почему мы так любим Корнея Чуковского, Алана Милна, Туве Янссон и всех-всех-всех, как власть пытается использовать детскую литературу и почему сама детская литература — пространство свободы.