Арест 1965 года Синявского и Даниэля, опубликовавших свою «антисоветскую» прозу за границей, положил начало диссидентскому движению в Советском Союзе. Освобождённый после пяти лет заключения, Андрей Синявский принял в 1973 году приглашение университета Сорбонны в Париже, отбыл во Францию и больше в Россию не возвращался. Он оказался записанным во враги и советским официозом, и одновременно консервативными кругами российских патриотов в эмиграции. Провозглашённое одиночество стало для Синявского демонстративной позицией писателя.

Публикуем мемуарное эссе Зиновия Зиника, частого гостя в парижском доме Синявских и регулярного автора их журнала «Синтаксис» — независимой платформы для новых имён в литературе в эпоху третьей волны эмиграции из России 1970–1990-х годов.

Проект «Парни+» Евгения Писемского сегодня стал самым большим и влиятельным квир-медиа на русском. Он появился больше 15 лет назад как журнал для вич-позитивных геев, год от года меняясь и привлекая новую аудиторию. 

Автор проекта Queerorama Роман Поляков поговорил с создателем проекта «Парни+» и ЛГБТ-активистом Евгением Писемским об активизме, страхе смерти, любви к маленьким городам и долгих разговорах сотрудниками ФСБ.

В онлайн-кинотеатре Wink завершился второй сезон сериала «Ландыши». В 2025 году этот проект громко пошумел, собрав невообразимо большую аудиторию у малых экранов в новогодние праздники. Кинокритик Тимур Алиев подводит итог «главной драмы эпохи СВО».

70 лет назад, 25 февраля 1956 года, Н. С. Хрущёв прочитал секретный доклад «О культе личности и его последствиях», с которого началась «оттепель». Наш редактор Федя Отрощенко написал о том, почему мы до сих пор живём в шестидесятых.

Редакция журнала Демагог отправилась в ностальгическое путешествие и составила словарик тех слов, которые были в ходу в подростковой юности. Сегодня уже сложно найти человека, который будет писать «азаза» или «у меня пукан горит», однако мы считаем это важным пластом культуры, который нужно сохранять и описывать. Так что присылайте и свои слова устойчивые выражения юности.

Российская ЛГБТ-культура начала развиваться задолго до 1991 года. В Советском Союзе создавались тайные активистские организации, подпольные библиотеки и даже театральные постановки, в которых о квирности говорили намёками. Но мы решили начать отсчёт именно с 1991 года — с года, когда СССР не стало.

Роман Поляков, автор телеграм-канала «Голубок-провокатор» и подкаста «У нас был секс» собрал для нас 30 главных событий квир-культуры современной России — от её становления в 1991 году до последнего предвоенного 2021 года.

В январе вышла книга известного социолога Хартмута Розы под названием «Ситуация и констелляция. Об исчезновении свободы действий» (если переводить дословно оригинальное название — Situation und Konstellation. Vom Verschwinden des Spielraums). Это критика современного общества с его бюрократической рассчётливостью и правилами на каждое возможное действие, что, по мнению немецкий социолога, убивает свободу. Наш литературный обозреватель Аркадий Мазур прочитал книгу и рассказывает о том, как эта красиво выстроенная теория соотносится с реальным миром.

Алексей Кручковский в рамках свей серии интервью с писателями и поэтами эмиграции поговорил с одной из главных сегодня авторок автофикшна Еганой Джаббаровой. Это получился большой разговор о письме и о том, что для письма нужно: дом, музыка, кино, честность или отсутствие всего этого. 

Кино не доходит до зрителя по самым разным причинам — отсутствие бюджета на рекламу, неоднозначная тема, которую трудно донести до аудитории, банальное неверие создателей в то, что они сделали. Но часто в последние годы российские фильмы и сериалы отправляются на «полку», как в СССР. 

Недавно кинокритик и автор телеграм-канала «Комендант кинокрепости» Тимур Алиев составил таблицу с «новой российской полкой», на которой оказалось больше шестидесяти фильмов. Мы попросили его рассказать, ради чего он собрал таблицу, чем это отличается от советской цензуры и что делать в будущем.

Четверть века назад Россия шагнула в неизвестность: власть сменилась, страна оказалась между хаосом 1990-х и «стабильностью» путинской эпохи, и никто не знал, куда всё повернёт. Это было странное и острое время: война в Чечне и «Гарри Поттер», национализм и новые ТЦ, Земфира и армейские будни, глянец и бедность, надежда и страх. Всё перемешано, всё зыбко.

RIMA и журнал Демагог заглядывают в это переходное состояние через архив «Еженедельного журнала», одного из главных независимых медиа тех лет, и пытаются найти следы сегодняшней России в фотографиях 2001–2003 годов.