Россия стала страной умолчания. Часто я как главный редактор журнала сокрушаюсь этому: нам боятся дать интервью, сделать репортаж, написать колонку, хотя мы никем не признаны. Боятся не потому, что трусы, а из желания сберечь, сохранить то живое и настоящее, что остаётся. Во многом из-за этого так тошно от пустословия, загрязняющего окружающую среду не меньше заводов и автомобилей. 

И одна из самых замалчиваемых тем — православие. Во-первых, церковь поставили во главу всего скрепного и патриотического, во-вторых, священники оказались в ужасно безвольном положении, зажатые между государством и самим церковным начальством, а в-третьих, просто очень мало существует людей, которые бы по-настоящему разбирались в том, что происходит во внутрицерковной жизни России. 

Такое исключительное положение оказалось у Ксении Лученко. С одной стороны, Ксения совмещает в себе голос исследователя, лектора и журналиста, что удаётся мало кому. А с другой — много работала в церковных организациях и хорошо знает процессы, происходящие внутри. 

2025 год показал существование эмигрантской литературы как полноправной экономической и символической систем. Одним из важнейших бестселлеров стала книга Ксении Лученко «Благими намерениями. Русская православная Церковь и власть от Горбачёва до Путина». В былые времена такое могло быть напечатано только в большом российском издательстве, но в 2025 году вышло в «Эхо Книги» при поддержке проекта StraightForward.

Построена книга как сборник статей, написанных Ксенией Лученко в разные годы для разных изданий, а теперь собранных и отредактированных так, что из них вырастает общий сюжет, композиция. Впрочем, сборниковость книги совсем не видна при чтении, повествование захватывает и не отпускает до самого конца. 

Ксения Лученко много занималась созданием образовательных программ, научно-просветительской деятельностью, и её исследовательско-лекторский подход — наверное, главная ценность книги. Хронологические рамки, которые берёт Ксения, — от революции и до сегодняшней войны. А рассказана эта история церкви через нескольких важных героев: каждая глава устроена как хороший журналистский текст, устроенный по всем законам сторителлинга.

Таким образом, большие сложные процессы, подчинённые историческим и политическим законам, раскрываются через увлекательные, по-журналистски рассказанные частные истории: православная церковь в XX веке — через биографию отца Александра Меня, а сегодняшнее положение священников — через отца Алексия Уминского. Собственно, и все эти сложные процессы представляются как принятие тех или иных решений конкретными людьми, руководимыми собственными представлениями о прекрасном. 

Наверное, это единственно верный подход к такому виду текста. Сложность только в том, что православная церковь в России — очень самовластная структура, где человек оказывается в зависимом положении. Сама Ксения Лученко о положении священника пишет так:

Формально, если священника наказывают внутри церковной системы, больше ему как человеку и гражданину ничего не угрожает. Он может идти на все четыре стороны — каноны не действуют за церковной оградой. Но у большинства священников нет никакой другой профессии и образования, а есть большие семьи, и им нужно где-то работать. 

Лишение сана означает полное выпадение из сети социальных, а часто и семейных связей — все контакты завязаны на отношениях людей именно со священником, и тот же человек, но без статуса, превращается в невидимку. Непонятно даже, как к нему теперь обращаться: был «отец», а теперь кто? Лишение сана — это тяжёлая психологическая травма, кризис идентичности, необходимость заново выстраивать свою личность. Бывшего священника могут мобилизовать в армию, потому что на него перестаёт распространяться соглашение патриарха с Министерством обороны об отсрочке для духовенства.

Перейти в другую Поместную православную церковь из РПЦ очень трудно. Клирик не может по собственному желанию «уволиться» из одной церкви и «наняться» в другую, которая ему больше подходит. Чтобы его приняли в другую юрисдикцию, нужна «отпускная грамота» — документ, который может выдать только патриарх после одобрения Синода (такая процедура выдачи отпускных грамот — нововведение патриарха Кирилла, в норме отпустить священника может его епископ).

Конечно, священники, выступавшие против войны и произвола, в каком бы статусе они ни находились, не могут рассчитывать, что патриарх им разрешит такой переход. Кроме того, срок действия этой грамоты — всего три месяца, за которые надо успеть найти новое место служения.

Те, кто уехал в Грузию или Сербию из-за войны, просто уйдя за штат, но сохранив сан, не могут служить в Грузинской или Сербской церкви даже в «гостевом» режиме. Местные епископы не разрешают делать это без отпускной грамоты. К тому же и Грузинская, и Сербская церкви тесно связаны с РПЦ и не пойдут на конфликт из-за беглых попов. Поэтому священники работают таксистами и курьерами или живут за счёт своих жен, которым иногда удаётся найти работу по специальности.

Таким образом, священник полностью зависит от РПЦ. И любое говорение о конкретных священниках и их случаях может послужить доносом, может очень тяжело отразиться на их положении. В книге Ксения Лученко всё равно старается как можно больше говорить о частностях — через уже известные случаи рассказывать об общем. 

Однако эта же особенность не позволяет и возразить книге — в целом разговор вокруг «Благими намерениями» остаётся запретной темой. Единственное, что ты можешь сделать, — просто восхититься или просто сказать, что плохо, но не можешь возразить по существу, так как нужно приводить примеры, которые поставят в уязвимое положение людей, о которых ты говоришь. 

Название отражает основную мысль всей книги: церковь получила свободу, а люди в ней — возможность пересоздать церковь такой, какой они хотят. И действительно так и делали, но ослеплённость собственной силой, собственной властью привели к поддержке войны и благословению на убийство. Церковь, вышедшая из диссидентского катакомбного существования — с расстрелами, посадками, доносами, пытками, — сделала всё, чтобы больше не оказаться в таком положении. И это получилось, но вряд ли так, как всем причастным хотелось изначально. 

Но внутри этого всего есть совершенно разные люди, разговор о которых необходим и невозможен одновременно. Одни потакают, другие борются, третьи не замечают, четвёртые… — всё это мы знаем и вне церкви. 

Одна из важнейших вещей в православии — это приход, это те люди, с которым ты молишься рядом, с которыми ты переживаешь сегодняшний день, с которыми ты причащаешься, то есть становишься частью. И разговор о священниках отличается от любого другого как раз тем, что это одновременно и разговор об общине, о десятках и сотнях людей вокруг каждой такой частной истории умолчания. 

Сегодняшняя моя община умолчания в Тбилиси — это собрания каждое воскресенье на квартире священника, который не может служить в Грузии, но и уехал из московского прихода. Это история, о которой не напишешь и публично не расскажешь, никого не подставив. И из таких молчаний, возможно, и состоит настоящее русской православной церкви, о которой, надеюсь, когда-нибудь напишет Ксения Лученко.

«Благими намерениями» — это первая попытка осмыслить новейшую историю РПЦ. Это попытка зафиксировать и описать то, о чём разговор сегодня невозможен. Следуя Витгенштейну, о чём невозможно говорить, о том следует молчать. И здесь я замолкаю.