Клава Синяя возвращается с новым текстом, в котором исследует жизнь бумажных журналов. Без гиперссылок, с библиографией и предисловием! Что с ней?

Наша любимая критикесса Клава Синяя заболела и на протяжении болезни вела дневник, который мы согласились опубликовать, ведь он повествует не только о болезни самой Клавы, но и о болезни всех нас.

Наша жизнь полна страхов. Но этой рецензии бояться точно не стоит, ведь написала её психолог Полина Ивченко. Она рассказывает о том, как трактует феномен страха профессор психологии Фрэнк Фаранда в своей книге "Парадокс страха: Как одержимость безопасностью мешает нам жить".

Федя Отрощенко прочитал новый роман Сергея Солоуха "Love International" и спешит поделиться с вами своими наблюдениями и мыслями. 

Новая авторка в нашем журнале: независимая критикесса Клава Синяя начинает свой ряд критических колонок с рассуждения о том, каким был этот год в литературе и о том, куда мы с этой современной русской литературой идём.
Просим любить и жаловаться!

Полина Наследскова, обзоры кино которой мы так привыкли читать, в своём тексте рассказывает не только про фильм "Солнцестояние", но и про экспедиционную этику в лингвистике и антропологии.

Как математика проникает в литературу? Очень просто — она помогает её изучать. Федя Отрощенко в своей колонке редактора размышляет о новых методах литературоведения, повернувших ученого к читателю.

Демагог взлетает всё выше — наш новый автор ИЛ-97 в своём тексте рассуждает о том, что поменял карантин в жизни театра и театралов. Недавно у нас вышел текст Фёдора Курилова “Что хуже: театр без театрала или театрал без театра”. Демагог ИЛ-97 иначе отрефлексировал новый виток в истории театра. Этот таинственный текст расскажет вам и о двух старых спектаклях, которые вы можете посмотреть прямо сегодня.

Клава Синяя снова в Демагоге обозревает прошедший месяц. Первый месяц лета оказался для многих смертельным, но Клаву это даже, кажется, оживляет.

Чем всё-таки поэзия отличается от прозы? Как рождается поэт? Что важного происходило с русской поэзией за последние 30 лет? На эти вопросы в интервью Феде Отрощенко отвечает критик и переводчик Борис Кузьминский.